Писательница Лидия Тарасова: “Чудеса сплошь и рядом, надо просто их разглядеть!”

22 миллиона долларов за год в 7 лет. Как вам?
12.12.2018
Новые данные: фильмы с женщинами в главных ролях собирают больше денег
14.12.2018

Лидия Тарасова очаровательная мама двух близняшек Арины и Лизы, пишет сказки с самого детства. Лидия рассказывает, что папа называл её Астрид Линдгрен. Лет в 11-12 написала сборник коротких рассказов про животных. В юности, конечно же,  возникла тема любви, немного прозы, посвященная любви. Рождение детей вдохновило и побудило начать писать.

Лидия, почему решили писать сказки?

Такой формат родился сам по себе. Гуляла как-то по парку с коляской и в голове появился образ первой сказки. Записала, получилась миниатюра с волшебным сюжетом. А в след за ней и все последующие. 

Сложно ли писать сказки? Откуда черпаете вдохновение?

Мне скорее сложно не писать сказки. Специально не выдумываю ничего. Это трудно объяснить. Но образы, сюжеты, диалоги чудесными образом сами возникают в моей голове. Я лишь успеваю записать да немного оформить.  Очень вдохновляет наша северная природа и люди. В моих сказках многие персонажи имеют реальный прототип. 

Как ваши  дети реагируют на сказки?

Пока читаем малышковые стихи и сказки (репка, колобок, три медведя, теремок и т.д).  Дочки очень любят, когда “на ходу” придумываю сказку. Собственно так и появилась моя первая детская сказка “Малыш медвежонок”, полюбившаяся и другим детям. 

Вы верите в чудеса?

Обязательно! Чудеса сплошь и рядом, надо просто их разглядеть!

1

******

 В сердце леса темно и прохладно. Сюда приходят звери в поисках последнего сна. Здесь собираются лесные духи перед долгой зимой. Туда бежит девчонка – босыми пятками по сизому мху, прыжком через овраг да напролом сквозь колючий шиповник. 

Дерево-брат шелестит листвой. Жизнь течёт по спирали в его могучем стволе: виток за витком, кольцо за кольцом и так до самой бесконечности. Рядом с ним ты всего лишь потерявшийся весенний медвежонок, выпавший из гнезда птенец-кукушонок, ты всего лишь девчонка, забывшая торбоса. 

– Сколько тебе лет?

– Семь-десять или  больше…

– Поторопилась…  Голубица ещё не поспела. Наступит осень, тогда приходи. Так уж и быть, покажу тебе вечность. . .

И где-то сквозь сон: “Эй, да торбоса не забудь!”

2

***

 Раз в год. Зимой. В самую морозную ночь. Когда заяц зарывается по уши в свой схрон, а вьюга белой нитью подшивает подол неба к краю земли, наступает время совиных песен. Все лесные птицы и звери замолкают до восхода солнца.  Одна лишь старуха-сова, распушив оперенье, то громче, то тише, будто оживший бубен шамана, задает ритм той ночи. Повинуясь ему, обитатели верхних и нижних миров оборачиваются серебристыми оленями, бурыми медведями да чёрными тетеревами, чтоб попасть на землю, снова ощутить свежий ветер, белый упругий наст, и этот шаманский ритм – дыхание жизни.

 “Така-така-там”, – отбивает в такт ногой хозяйка леса. Она распускает один за другим снежные стежки да внимательно следит, чтоб все, кто пришел на зов совы, к утру нашли дорогу назад. Не место им среди живых. Така-така-там.

3

***

 Есть на свете такие края, где зимой дни и ночи одного цвета. Будто бы ночь обретает там свою вечность.  И всё живое замирает.  И даже лес уходит с головой под одеяло смотреть разноцветные сны. В глубине этих снов распускаются первые весенние цветы, соком наливаются луговые травы  и спеет на кустах голубица. 

Тихо-тихо бежит по снегу мышь – не потревожить бы.  Тихо-тихо крадется за ней по сугробам лиса – не побеспокоить  бы. Тихо-тихо хватает  на лету добычу сова – не разбудить бы. Дыхание леса легкое и спокойное, “Бу-туп-бу-туп-бу-туп”, – бьётся его  сердце.

Но вот что-то меняется. Стонет и мечется во сне лес.  Там, где только что росла голубица, лютует пламя.  Словно свирепый шатун, набросился красный петух. Рвет он и кусает,  дотла обгладывает деревья.  И мёртвой хваткой вцепился в горло едкий дым. 

Раненым зайцем кричит лес. Загнанным волком рычит лес. Угодившим в капкан медведем ревёт лес.

“Тшшшш”, – говорит тогда лесная хозяйка, проводя ладонью по мохнатой сосновой морде. Она достаёт из кармана луну и вешает её на небо. “Аааооум”,- затягивают лунную мантру волки, и волшебные звуки её гонят прочь дурные сны. 

Ведь даже если ночь вечна, в кошмарах нет никакой правды.

4 

***

 Однажды женщина с Севера обнаружила в себе Вселенную. Она проснулась рано утром и поняла, что руки её не руки вовсе, а реки. Ноги не ноги, а земли. Где-то внутри неё зашевелился никогда неведомый океан. Вот уже и дыхание её не дыхание вовсе, а шепот волн. 

Вышла та женщина из своей яранги, подставила лицо свежему весеннему ветру и улыбнулась. Ветер обнимал её всю: со всеми холмами и равнинами, полями и лесами, заячьими тропами  да дикими травами.

  «Всё это – жизнь, – сказала она сама себе. – Новая жизнь».

 5

***

В  закоулках августа под сонное бормотание предзакатного солнца рождается новая осень. Ловкая как белка, прыгает она с ветки на ветку, с дерева на дерево, цепляется за пушистый хвост пролетавшего мимо брата-ветра и взлетает в небо. Там, притворившись уткой, прибивается в клин перелётных птиц да, заслушавшись их песнями, тихонько барабанит в такт по крышам “там-там-там-така-там-там-там”…

Старый тунгус, услышав эту песню, ставит воду на огонь, толчет в берестяной ступе горькие травы и кислые ягоды. А когда на его порог ступает долгожданная гостья, он протягивает ей ещё дымящийся отвар и молча кивает – “пей”. Гостья делает глоток, и первая седина гусиным пером ложится на ее виски.

Старик стелет ей медвежью шкуру, а сам  устраивается возле огня, закуривает трубку и заводит древнюю как мир сказку. Тонкой нитью вплетается в сказ слово за словом, история за историей, судьба за судьбой, неводом затягивая в глубины крепкого, терпкого белого сна.

Засыпай, чтобы снова проснуться. Умирай, чтобы снова родиться. Всему есть своё время.

Источник: kerekuo.ru

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *